– Жаль, что ты узнала об этом вот так. Очень жестоким образом. – Он поцеловал меня в висок, и легкая дрожь удовольствия побежала вверх по моей спине.

«Это чудо, – подумала я. – Он все еще любит меня, даже сегодня. Это не сон».

Он снова отстранился, и мы посмотрели друг на друга в неясном свете. Я никак не могла перестать думать о том, какой он красивый. Его кожа была гладкая и загорелая даже сейчас, в ноябре. Пальцами я ощущала густоту его темных волос. Его глаза окаймляли прямые черные ресницы, а радужки зрачков были такими огненно-золотистыми, что казалось, будто они излучают жар.

Я почувствовала смущение, когда поняла, что он тоже изучает меня, как я его. Он улыбнулся одними уголками губ.

– Уехала в спешке, да?

Только тут до меня дошло, что я все еще в своей домашней футболке и в старых папиных трениках. На ногах у меня тапочки в виде больших пушистых медвежьих лап коричневого цвета. Кэл наклонился и пощекотал их когти.

Я подумала о шелковом белье, в котором спала Бри, и вдруг ощутила болезненный укол в сердце: она говорила мне, что они с Кэлом были в постели. Я попыталась понять по его глазам, правда ли это, и спрашивала себя, что со мной будет, если я узнаю точно.

Но сейчас он был здесь. Со мной.

– Ты лучшее, что я видел за все сегодняшнее утро, – тихо сказал Кэл, гладя меня по руке. – Я рад, что ты позвала меня. Прошлой ночью я очень скучал по тебе.

Я опустила глаза, представляя себе, как он лежит на своей большой романтической кровати с балдахином, а вокруг трепещет пламя свечей. Лежа в постели, он думал обо мне.

– Слушай, а откуда ты узнала, как меня позвать? Прочитала об этом в книге?

– Нет, – сказала я, вспоминая. – Вряд ли. Я просто сидела тут одинокая и расстроенная и думала, что если бы здесь был ты, я бы чувствовала себя лучше. А потом вдруг этот стишок пришел мне на ум, и я произнесла его вслух.

– Хм… – задумался Кэл.

– Может, не надо было этого делать? – смущенно спросила я. – Иногда мне просто что-то приходит в голову, и все.